БЛУДНОГО СЫНА НЕДЕЛЯ

БЛУДНОГО СЫНА НЕДЕЛЯ

БЛУДНОГО СЫНА НЕДЕЛЯ

[греч. κυριακὴ τοῦ ἀσώτου], одна из подготовительных недель (воскресений) перед Великим постом, между неделями мытаря и фарисея и мясопустной. В силу того, что Великий пост каждый год начинается в разное время, Б. с. н. приходится на период с 18 янв. по 22 февр. (ст. ст.). Название недели происходит от евангельской притчи о блудном сыне (Лк 15. 11-32), к-рая читается в этот день на литургии.

Как особая память церковного года Б. с. н. впервые появилась в древнем иерусалимском богослужении не ранее VI в. В V в. иерусалимский лекционарий еще не содержал особых чтений для великопостных воскресений, что видно из его арм. перевода ( Renoux A. Le Codex Armenien Jerusalem 121 // PO. T. 163, 168). По крайней мере с VII в. чтение притчи о блудном сыне закрепляется за 3-м воскресеньем Великого поста (по совр. нумерации это 2-я неделя поста, посвященная свт. Григорию Паламе), что отражено в груз. переводе иерусалимского лекционария, где в 3-ю неделю на литургии указаны прокимен 4-го гласа из Пс 54, чтения Притч 25. 2-15, Ис 45. 22-25 и Рим 12. 6-16, аллилуиарий 1-го гласа со стихом Пс 1. 1, Евангелие Лк 15. 11-32, начальные слова песни на умовение рук (песнопение иерусалимской литургии ап. Иакова, не имеющее параллели в к-польском чине литургии) 2-го гласа: «Раскаялся в дерзости моей», начальные слова песни на перенесение Даров (это песнопение на литургии ап. Иакова в отличие от к-польской литургии свт. Иоанна Златоуста было изменяемым): « » и молитва отпуста «Дар Отца» ( Кекелидзе. Канонарь. С. 59; Tarchnischvili. Grand Lectionnaire. T. 1. [Pars. 1.] P. 65-66. [Pars. 2.] P. 57). В груз. Иадгари IX-X вв. (приложение к лекционарию) тропарь выписан полностью: «Раскаялся в дерзости моей, Господи, как блудный сын. » ( Метревели. С. 123). Греч. оригинал этого текста неизвестен, но он, безусловно, существовал, поскольку в Триодях из собрания РНБ – Шафариковой (F. п. I № 74, XII в.), Орбельской (F. п. I № 102, XIII в.) и Погодинской (Погод. № 40, XIII в.) – сохранился и слав. перевод (стихира «Раскаися о злобе моей, Господи» – Карабинов. С. 175). Следует отметить, что, т. о., в раннем иерусалимском богослужении Б. с. н. еще была одним из воскресений Великого поста, но не подготовительного к посту цикла, к-рый начинался только с мясопустной недели ( Кекелидзе. Канонарь. С. 56; Метревели. С. 99).

То же, вероятно, было и в византийском обряде доиконоборческой эпохи, т. к. лекционарная система раннего визант. обряда скорее всего была сходна с лекционарной системой древнего иерусалимского богослужения ( Пентковский. С. 71, 74). В частности, один из кондаков св. Романа Сладкопевца (VI в.) о блудном сыне исполнялся, согласно Кондакарю Patm. 213, XI в., во 2-ю (= 3-ю иерусалимскую) неделю Великого поста ( Grosdidier de Matons. Romanos le Mélode. P. 90).

Известны сборники святоотеческих чтений, в к-рых слова Иоанна Златоуста, тематически связанные с притчей о блудном сыне, помещены в неделю 2-ю поста; одно из чтений указывается Евергетидским Типиконом во 2-ю неделю, после 3-й песни канона ( Bertoni è re. P. 127-128).

В послеиконоборческом визант. обряде в связи с развитием системы памятей подготовительного к посту цикла чтение этой притчи закрепляется за неделей перед мясопустной, т. е. Б. с. н. становится одним из предпостовых воскресений. В Типиконе Великой ц. X в. она открывает собой подготовительный период к Великому посту и называется «неделей перед мясопустом» ( Mateos. Typicon. T. 2. P. 2); здесь уже указаны те же апостольское и евангельское литургийные чтения (1 Кор 6. 12-20 и Лк 15. 11-32), что и в наст. время. Притча о мытаре и фарисее пока еще остается чтением одной из рядовых недель по Пятидесятнице ( Mateos. Typicon. T. 2. P. 166). То же – и в слав. (болг. и древнерус.) Евангелиях XI в. (Саввина книга. М., 1999. С. 399; Архангельское Евангелие 1092 года. М., 1997. С. 185; глаголическое Ассеманиево Евангелие ( Kurz J. Evangeliar Assemanuv. Dil 2. Praha, 1995)). Следы этой практики находим и в относительно поздних памятниках XIII в. ( Темчин С. Ю. Было ли краткоапракосное Евангелие первой слав. книгой, переведенной с греч. // Исследования по слав. ист. языкознанию. М., 1993. С. 25) и даже в синаксаре XV в., приплетенном к Добромирову Евангелию XII в. ( Алтбауер М. Добромирово Евангелие. Скопjе, 1973. С. 438).

Новое распределение чтений и соответственно памятей святых предпостового и великопостного циклов с IX-X вв. было принято повсюду на греч. Востоке, в т. ч. и в Иерусалиме. Так, древняя рукопись Триоди, Sinait. gr. 734, X в., озаглавлена: «Триодь, с Богом, все последование. от блудного до Великой субботы» ( Quinlan. T. 2. P. 4; др. рукопись, Vat. gr. 771, XI в., также начинается с Б. с. н.- Bertonière. P. 158-159, 161). Следы древней иерусалимской традиции видны в начинающемся с недели мясопустной Евангелиарии Sinait. gr. 210, IX-X вв. ( Карабинов. С. 26; Дмитриевский. Описание. Т. 1. С. 187), к-рый в целом следует послеиконоборческой к-польской лекционарной системе, но где в неделю 2-ю поста (озаглавленную: «Неделя 2-я. блудного и делателей») приведены 3 чтения: Мк 2. 1-12 (чтение 2-й недели поста по новой к-польской системе), Мф 20. 1-16 («делателей») и, наконец, «другое блудного, от Луки» ( Дмитриевский. Описание. Т. 1. С. 187).

Не позже чем с XI в. к предпостовому циклу прибавляется еще одна неделя, о мытаре и фарисее, и Б. с. н. окончательно становится 2-м по счету воскресеньем подготовительного к Великому посту периода. Это отражено во всех редакциях Студийского и затем Иерусалимского уставов XI в. и всех последующих веков, вплоть до принятых ныне. Тем не менее следы того, что некогда притча о блудном сыне читалась не перед Великим постом, а в его 2-ю неделю, сохраняются в Триоди вплоть до наст. времени в виде парафразирующих эту притчу песнопений, исполняемых не только в Б. с. н., но и во 2-ю неделю Великого поста и в следующую за ней седмицу.

Согласно всем основным редакциям Студийского устава XI в.,- таким, как к-польские Студийско-Алексиевский Типикон 1034 г. и Евергетидский Типикон посл. трети XI в., афонский Георгия Мтацминдели Типикон XI в.,- на Б. с. н. воскресная и триодная службы соединялись с последованием дневного святого из Минеи ( Пентковский. Типикон. С. 234; Дмитриевский. Описание. Т. 1. С. 502; Кекелидзе. Литургические груз. памятники. С. 272). Многие из гимнографических текстов, используемых этими Типиконами в Б. с. н., в более позднем Иерусалимском уставе перемещены на 3-ю седмицу Великого поста (следующую после 2-й недели) и вместе со 2-м (по отношению к помещенному в службе Б. с. н.) каноном о блудном сыне во 2-ю неделю поста находятся там и в наст. время.

Южноитал. Мессинский Типикон 1131 г. ( Arranz. P. 187) уже не допускает возможности соединения службы Б. с. н. с последованием рядового (непразднуемого) святого; гимнографический формуляр здесь сходен с формуляром Иерусалимского устава, выписанным уже во мн. Триодях XIII в. (напр., РНБ. Греч. 229 ( Герцман. С. 106, 137, 142, 146, 170, 182, 183, 194); (болг.) БАН. 4. 5. 14 (Пергаменные рукописи БАН. С. 43)).

По Типикону, принятому ныне в РПЦ (Т. 2. С. 800-802), в Б. с. н. отменяется последование рядового святого, а к воскресной (из Октоиха) службе рядового гласа прибавляется триодная (на «Господи, воззвах» к 6 стихирам Октоиха прибавлены 2 стихиры Б. с. н. по дважды и славник; из Триоди берутся славники на литии и на стиховне; к 3 канонам Октоиха (на 8) прибавлен канон Б. с. н. на 6, по 3-й песни к-рого поются седален и богородичен, а по 6-й – кондак с икосом Триоди; к воскресному эксапостиларию прибавлены 2 светильна Триоди и богородичен; на хвалитех к 5 стихирам Октоиха прибавлены 3 Триоди и славник; евангельская стихира поется перед 1-м часом; на литургии – блаженны Октоиха на 6 и Триоди (канон, песнь 6) на 4, прокимен и аллилуиарий рядового гласа, чтения Б. с. н.). В целом устав службы близок к указаниям 5-й гл. Типикона (см. ст. Знаки праздников месяцеслова), но в службе Б. с. н. (как и большинства недель Триоди) воскресный кондак заменен триодным, а евангельская стихира вытеснена триодным славником и поется перед 1-м часом. Кроме того, на Б. с. н. начинается пение дополнительного к полиелею Пс 136 «На реках вавилонских». Типикон предписывает петь этот псалом на 8-й глас, « »; такое исполнение Пс 136 бывает лишь трижды в году и помимо Б. с. н. положено также в 2 последующие недели – мясопустную и сыропустную. Наконец, в Б. с. н., как и во все воскресенья Постной Триоди, начиная с недели о мытаре и фарисее и заканчивая 5-й включительно, обычные припевы к Пс 50 на утрене заменяются особыми: « », « », « ». В дореформенной рус. традиции (XVI – 1-я пол. XVII в.) на Б. с. н. и недели о мытаре и фарисее и мясопустную на Пс 50 на « » и « » пели обычные припевы (постовое « » начиналось лишь с сыропустной недели), но на « » – уже « ».

Устав Б. с. н. в греч. приходском Типиконе отличается от рус. тем, что здесь на «Господи, воззвах» стихиры Октоиха поются на 7, а Триоди – на 3; на хвалитех – Октоиха на 5 и Триоди на 3 ( Βιολάκης. Τυπικόν. Σ. 317-319); почти то же (на «Господи, воззвах» 6 и 4, на хвалитех – 5 и 3 стихир Октоиха и Триоди) – и в первопечатном рус. Типиконе 1610 г. (Л. 1-5об.).

При совпадении с Б. с. н. больших праздников неподвижного круга Типикон предписывает соединять их службы. В месяцесловной части Типикона есть 5 Марковых глав, посвященных соединениям подготовительных недель Великого поста со службами Трех святителей (30 янв.), предпразднства и самого праздника Сретения Господня (2 февр.), а также его попразднства и отдания (Т. 1. С. 438-440, 448-449, 458-461, 467-469, 484-485). Среди храмовых глав присутствует гл. 25, посвященная службе престольного праздника в храме святого в предпостовые недели, отсылающая к Марковой главе Сретения (Типикон. Т. 2. С. 1110-1111). В первопечатном московском Типиконе 1610 г. кроме марковых есть общая глава о великом или храмовом святом в предпостовые недели, где (в отличие от 25-й храмовой главы совр. Типикона) соединение служб расписано подробно (гл. 49: Л. 75-77).

В нек-рых совр. невизант. лекционариях (копт., католич. и англикан.) притча о блудном сыне также находится среди великопостных чтений – в 3-е и 4-е воскресенья поста соответственно (эл. ресурс: http://www. bombaxo. com/lectionaries. html).

Гимнография

Б. с. н. тематически посвящена осмыслению евангельской притчи о блудном сыне; ее основной мотив – раскаяние молящегося, представляющего себя блудным сыном, удалившимся от Небесного Отца в страну греха. Никифор Каллист Ксанфопул (XIV в.), автор синаксаря Б. с. н., подробно раскрывая смысл притчи, писал, что она читается накануне поста для того, чтобы побудить верующих к раскаянию и предохранить их от отчаяния (Триодь Постная. Л. 12-13).

Канон Иосифа 2-го гласа (ирмос: Τήν Μωσέως ᾠδήν ( ), нач.: ̓Ιησοῦ ὁ Θεός μετανοῦντα δέξαι ( )) с именем песнописца в акростихе 9-й песни указывается как студийскими, так и иерусалимскими Типиконами и уже в Триоди X в. (Sinait. gr. 734) выписан 1-м; 2-м здесь выписан др. канон 1-го плагального, т. е. 5-го, гласа (ирмос: Γῆν ἐφή ἣν οὐκ ἔλαμψεν ( ), нач.: Πάντες νῦν βοήσωμεν (Все ныне воскликнем)), с акростихом «Πέτρου κανονάρχου καὶ διακόνου θρῆνος» (Петра канонарха и диакона плач), имеющий 2-ю песнь ( Quinlan. T. 2. P. 5, 8-17), он же присутствует и в слав. Орбельской Триоди (РНБ. F. п. I № 102, XIII в.- Карабинов. С. 186). В ркп. Vat. Barber. 484, 1120 г. сохранился также фрагмент (7-9-я песни) анонимного канона 2-го плагального, т. е. 6-го, гласа на Б. с. н., с фрагментом акростиха «[ἐλέ-?]ησων ἡμᾶς. ἀμήν» ([Пом]илуй нас. Аминь – Карабинов. С. 249). Еще 5 канонов о блудном сыне указаны в рукописях для 2-й недели поста.

Самогласные стихиры, положенные в совр. Триоди в Б. с. н., были написаны св. Стефаном Савваитом (известны 2 Стефана Савваита, один † 794, другой † ок. 807 – Карабинов. С. 119). В рукописях также приводится ряд подобных стихир, вышедших из употребления ( Quinlan. T. 2. P. 4-5; Карабинов. С. 144, 248).

Песнопение «Объятия Отча» – это проимий кондака Романа Сладкопевца, зафиксированный в греч. и слав. Кондакарях в Б. с. н. (Laur. Г. 28, IX в.- Grosdidier de Matons J. Romanos le Mélode. P., 1977. P. 90; ГИМ. Син. № 777, XIII в.- Горский, Невоструев. Описание. Т. 3. Отд. 2. С. 387) и присутствующий уже в Триоди Sinait. gr. 734 ( Quinlan. T. 2. P. 4). Студийско-Алексиевский Типикон называет его кондаком ( Пентковский. Типикон. С. 234; ср.: С. 413, где оно названо тропарем), так же, как и принятый ныне в РПЦ Требник (см. совр. чин монашеского пострига в великую схиму – Требник большой. Л. 80). В иерусалимских Типиконах и Триодях это песнопение обычно называется седальном.

Роману Сладкопевцу также принадлежит кондак «Τὸν ἄσωτον ἐζήλοσα» (Блудного поревновал), к-рый помещен в Б. с. н. в Кондакарях Vatop. 1041, X-XI вв., и Patm. 213, XI в., в неделю 2-ю поста ( Карабинов. С. 83; Grosdidier de Matons. Romanos le Mélode. P. 90; Bertoni è re. P. 135-136).

Анонимный кондак 3-го гласа «Τῆς πατρῴας δόξης σοῦ» ( ), к-рый приводится в совр. Триоди, встречается во мн. рукописных Кондакарях и Триодях с X в. ( Grosdidier de Matons. Romanos le Mélode. P. 90; Bertoni è re. P. 179).

Раскрытию притчи о блудном сыне в совр. Триоди посвящены также 1-й канон на утрене 2-й недели и все самогласны 3-й седмицы Великого поста. То же содержание имеют надписанные именем Иосифа Студита трипеснец в понедельник и подобны на «Господи, воззвах» в понедельник и среду 3-й седмицы поста – возможно, песнотворец знал о связи 3-й седмицы Великого поста с воспоминанием притчи о блудном сыне.

Канон 4-го плагального, т. е. 8-го, гласа (ирмос: ῾Αρματηλάτην Θαραώ ( ), нач.: ̓Αναλαβόντες ἐν θερμοῖς τοῖς δὰκρυσι ( )), с алфавитным акростихом в тропарях и именем Феофана в богородичнах, выписан в качестве 3-го канона Б. с. н. уже в Sinait. gr. 734 ( Quinlan. T. 2. P. 17; Bertoni è re. P. 175-176). Евергетидский Типикон предписывал петь его на паннихис в неделю 2-ю поста ( Дмитриевский. Описание. Т. 1. С. 524). Иерусалимский устав указывает петь этот канон на утрене 2-й недели (однако в совр. греч. Триоди канон отсутствует, сохраняясь в рус.). Также известны еще 7 канонов на 2-ю неделю поста, не вошедших в печатные книги: 1) иерусалимского Патриарха Илии III (Ɨ ок. 797), 3-го гласа, с акростихом: «αἶνος ἠλία εἰς τὸν ἀσώτον υἱόν» (Хвала Илии на блудного сына), ирмос: Χέρσον ἀβυσσοτόκον πέδον ( ), нач.: ̓Αμέμπτως νηστεύοντες ὥσπερ ἔφησεν ὁ διδάσκαλος (Проводя пост непорочно, как сказал Учитель: Ath. Laur. D. 29, XI в.; Paris. gr. 244; Sinait. gr. 741 – Bertoni è re. P. 175; Карабинов. С. 118); 2) (предположительно) Феодора, 1-го плагального, т. е. 5-го, гласа (ирмос: ̀λδβλθυοτεΙππον καὶ ἀναβάτην ( ), нач.: Πάντες καταπλαγῶμεν τὴν ἄφατον τοῦ Θεοῦ εἰς ἡμᾶς εὐσπλαγχνίαν (Все изумимся неизреченному Божиему о нас милосердию): Vatop. gr. 1189, XI в.; РГАДА. Тип. греч. № 137, XII в.; Athen. Bibl. Nat. 625, XII в.; Ambros. F 95 sup., XII в.; Pantel. 44, XIII в., и др., а также в слав. рукописях: ГИМ. Син. № 319, XII в.; Sinait. slav. 23, 1359-1360 гг.,- Горский, Невоструев. Описание. Отд. 3. Ч. 1. С. 501; Bertoni è re. P. 175); 3) Иосифа, 2-го плагального, т. е. 6-го, гласа, указанный в нек-рых изданиях греч. печатной Триоди (напр., рим. 1879) для 2-й недели поста, а также в рукописях, происходящих из мон-ря Гроттаферрата: Crypt. Δ. β. 1, XI-XII вв.; Crypt. Δ. β. 2, XI-XII вв.; Crypt. Δ. β. 1, XII в.; Vat. gr. 771, XI в. (ирмос: Τμηθείσῃ τμᾶται ( ), нач.: Δέξαι με σῶτερ (Приими меня, Спасе), с акростихом: «Δέξαι με σῶτερ ὡς τὸν ἀσώτον πάλαι» (Приими меня, Спасе, как блудного в древности) ( Карабинов. С. 155; Bertoni è re. P. 176); 4) 2-го гласа, с акростихом в богородичнах «μαρκιάνοη» (ирмос ̓Εν βυθῷ ( ), нач.: – Ω ψυχὴ ταλαίπωρε (О, душа окаянная): РНБ. греч. 519, 1360 г.; Paris. gr. 257, XV в. (в этой рукописи канон помещен на повечерии) – Карабинов. С. 201; Bertoni è re. P. 177); 5) канон 2-го плагального, или 6-го, гласа с именем еп. Исаии в акростихе: «Θρῆνος ῾Ησαΐου ἐπισκόπου ἐλαχί[σ]του παυ. » (Плач Исаии, епископа малейшего. ), ирмос: ῾Ως ἐν ἡπείρω πεζεύσας ( ), нач.: Θρῆνον προσοίσωμεν πάντες τῷ πλαστουργῷ (Плач все принесем Создателю): Paris. gr. 13, XIII в. ( Bertoni è re. P. 176); 6) 4-го плагального, или 8-го, гласа (ирмос: Θάλασσαν ἔπηξας βυθίσας ( ), нач.: Νῦν εἰς τὸν ἔξοδον ψυχή μου (Ныне на исход, душа моя): Mess. gr. 108 – Bertoni è re. P. 176); 7) 2-го плагального, или 6-го, гласа (ирмос: Κύματι θαλάσσης τὸν κρύψα πάλαι ( ), нач.: Υἱόν με ἀνάρχου πατρός (Меня, сына Безначального Отца): Crypt. Δ. β. 4, XII-XIII вв.- Bertoni è re. P. 177). В рукописи Sinait. gr. 733, XI в., в неделю 2-ю дан тот же канон Иосифа, что и в Б. с. н. в совр. Триоди (нач. ̓Ιησοῦ ὁ Θεός μετανοῦντα δέξαι – Bertoni è re. P. 176).

Самогласные стихиры Андрея Пира, размещенные в иерусалимских Триодях на 3-й седмице Великого поста, в студийских использовались дважды – на Б. с. н. и в качестве самогласнов 3-й седмицы.

Неделя о блудном сыне

В прошлое воскресение начался подготовительный период к Великому посту. Во время вечернего богослужения с субботы на воскресение стала использоваться Триодь Постная. С греческого языка слово «триодь» (Τριῴδιον) переводится как «трипеснец».

Вторая подготовительная неделя (воскресение) к Великому посту – Неделя о блудном сыне. Свое название она получила потому, что во время Божественной Литургии читается из Евангелия от Луки (глава 15, стихи 11–32) притча, которую рассказал Иисус Христос: как блудный сын, расточивший отеческое наследство, а потом живший и питавшийся со свиньями, вернулся к своему отцу с покаянием.

Эта притча обращена к каждому из нас: мы удалились от нашего Небесного Отца, но имеем шанс вернуться к Нему с покаянием и изменением себя. Поэтому Церковь, напоминая нам о том, что время поста – особенный период, чтобы обратиться к Богу, назначила эту притчу за две недели до начала поста.

Однако в древности (с VII века) данное чтение, а значит, и воспоминание этой притчи было не перед постом, а в третью неделю Великого поста, по современной нумерации это вторая неделя Великого поста, когда теперь мы вспоминаем память святителя Григория Паламы: и до сих пор в этот день читается канон Триоди на тему блудного сына, а в течение третьей седмицы Великого поста стихиры самогласны также раскрывают именно эту тему.

С IX века это воспоминание переносится перед Неделей мясопустной, таким образом, Неделя о блудном сыне становится первой подготовительной неделей Великого поста, с которой начиналось пение Триоди. И уже с XI века перед Неделей о блудном сыне появляется Неделя о мытаре и фарисее.

Песнопения Триоди в этот день, как и происходит часто во время поста, связаны именно с притчей о блудном сыне, в них она толкуется, раскрывается в дополнительных ярких красках и смыслах. Каждая стихира в этот день передает ощущения от нашего греховного падения, лишения Царства, и мы призываемся возопить к Богу, как возопил блудный сын: «Отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим».

Мы призываемся возопить к Богу, как возопил блудный сын: «Отче! я согрешил против неба и пред тобою»

Так, в этой стихире мы обращаемся к своей душе:

«О коликих благ окаянный себе лиших! О какова Царствия отпадох страстный аз! Богатство изнурив, еже приях заповедь преступих. Увы мне, страстная душе! Огню вечному прочее осудишися. Темже прежде конца возопий Христу Богу яко блуднаго приими мя сына, Боже, и помилуй мя».

В переводе на русский язык:

«О, сколь великих благ я, жалкий, самого себя лишил! От какого Царства я отпал, несчастный! Богатство расточив, которое получил, заповедь преступил. Увы мне, бедная душа! Огню вечному ты впредь повинна. Потому прежде конца воззови Христу Богу: “Как блудного сына прими меня, Боже, и помилуй меня!”».

Однако самым ярким моментом всенощного бдения является пение еще одного – 136-го – псалма «На реках Вавилонских» в добавление к обычным полиелейным (134 и 135) псалмам. К каждому стиху этого псалма припевается «Аллилуия». Кроме этого воскресения, псалом будет петься еще в два последующих воскресения.

«На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом, внегда помянути нам Сиона. Аллилуиа.

На вербиих посреде его обесихом органы нашя. Аллилуиа.

Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней и ведшии нас о пении. Аллилуиа.

Воспойте нам от песней Сионских. Аллилуиа.

Како воспоем песнь Господню на земли чуждей? Аллилуиа.

Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя. Аллилуиа.

Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима, яко в начале веселия моего. Аллилуиа.

Помяни, Господи, сыны Едомския, в день Иерусалимль, глаголющыя: истощайте, истощайте до оснований его. Аллилуиа.

Дщи Вавилоня окаянная, блажен иже воздаст тебе воздаяние твое, еже воздала еси нам. Аллилуиа.

Блажен иже имет и разбиет младенцы твоя о камень. Аллилуиа».

В переводе на русский:

«У рек Вавилонских там мы сели и заплакали, когда вспомнилось нам о Сионе. Аллилуия.

На ивах посреди него повесили мы органы наши. Аллилуия.

Ибо там спросили нас пленившие нас о словах песен и уведшие нас – о пении. Аллилуия.

“Пропойте нам из песен Сионских”. Аллилуия.

Как споем мы песнь Господню на земле чужой? Аллилуия.

Если забуду тебя, Иерусалим, пусть забыта будет десница моя! Аллилуия.

Пусть прилипнет язык мой к гортани моей, если не вспомню тебя, если не поставлю Иерусалима в самом начале веселья моего. Аллилуия.

Вспомни, Господи, сынов Эдома в день Иерусалима, говорящих: “Разоряйте, разоряйте до оснований его”. Аллилуия.

Дочь Вавилона злосчастная, блажен, кто воздаст тебе возмездие твое, которым ты воздала нам. Аллилуия.

Блажен, кто схватит и разобьет младенцев твоих о камень. Аллилуия».

Этот псалом напоминает о вавилонском плене иудейского народа. В нем ярко выражается страдание человека, лишенного родины, жаждущего возвращения в дорогие его сердцу места. Такие же настроения часто были у тех, кто вынужденно покинул Россию после революции. Да и у многих людей возникает некая тоска по тому месту, где людям было хорошо. Поэтому данный псалом замечательно встраивается в тематику Недели о блудном сыне, который захотел вернуться в дом отца своего. Так и мы в определенный момент начинаем скорбеть о Небесном доме.

На этот псалом известные композиторы сочиняли музыку. В их числе Г. Шютц, И. Г. Шейн, И. С. Бах и другие. Примечательно, что и знаменитая эстрадная группа «Boney M» исполнила песню «Rivers of Babylon» на этот псалом.

Как и на прошлой неделе, исполняются припевы и стихира к 50-му псалму «Покаяния отверзи ми двери» после воскресного Евангелия на утрени.

Канон, который читается на этой неделе, написан Иосифом Песнописцем и, естественно, посвящен тематике притчи о блудном сыне. Уже первый тропарь канона отлично передает общее настроение этой недели:

«Иисусе Боже, кающася приими ныне и мене, яко блуднаго сына, все житие в лености живша, и Тебе прогневавша».

В переводе на русский:

«Иисусе Боже, прими ныне кающимся и меня, как блудного сына, всю жизнь в нерадении прожившего и Тебя прогневавшего».

По третьей песни канона исполняется умилительный седален «Объятия Отча». На самом деле это остаток древнего кондака преподобного Романа Сладкопевца. Он поется также во время монашеского пострига:

«Объятия Отча отверсти ми потщися, блудно иждих мое житие, на богатство неиждиваемое взираяй щедрот Твоих, Спасе, ныне обнищавшее мое сердце не презри. Тебе бо Господи, во умилении зову: согреших, Отче, на небо и пред Тобою».

В переводе на русский:

«Объятия отеческие открыть мне поспеши: блудно я растратил жизнь мою, на богатство неисчерпаемое милостей Твоих, Спаситель, взирая безучастно! Ныне не презри обнищавшего моего сердца, ибо к Тебе, Господи, в сокрушении взываю: “Согрешил я, Отче, против неба и пред Тобою!”».

Следующая седмица (неделя) в отношении поста является обычной, то есть в среду и пятницу постимся. А уже предстоящая суббота называется Вселенской родительской (мясопустной) субботой. В этот день мы будем вспоминать всех почивших от века наших сродников. Хотя изначально этот день посвящен тем, кто погиб внезапной смертью, без вести пропал, за которого некому молиться.

Следующее воскресение называется Неделей о Страшном суде, мясопустной. В этот день мы заговляемся на употребление мяса.

Неделя о блудном сыне: особенности богослужения

Из чего состоит служба в Неделю о блудном сыне? Какие песнопения будут исполняться впервые? О чем псалом «На реках Вавилонских»? Песнопения Недели о блудном сыне создают единую историю путешествия «туда, и обратно»: в бездну греха, и назад к Отцу

Рембрандт Харменс ван Рейн. Возвращение блудного сына, 1669

Неделя о блудном сыне, которая в текущем году приходится на 3 марта по новому стилю, или 18 февраля по старому, относится к подготовительным седмицам, предваряющим время Великого поста. Само слово «неделя» означает не семь дней, а день воскресный; неделя же в современном значении этого слова на церковно-славянский переводится как «седмица».

Богослужения этого периода строятся согласно Постной Триоди, регулирующей так называемый третий круг богослужебного года. Строго говоря, Постная и Цветная Триодь представляют собой единое целое, только первая касается периода, предшествующего Пасхе, а вторая – следующего за Пасхой. Постная Триодь включает в себя десять седмиц (т. е. недель) – четыре подготовительных и шесть великопостных.

В пространство Великого Поста, символизирующего сорокадневный пост Спасителя в пустыне, человек входит не сразу. Периоду поста предшествует период подготовки. Как сам пост не является в первую очередь ограничением в пище (хотя и этот компонент, конечно, тоже очень важен), так и период подготовки к посту связан далеко не только с постепенным изменением рациона питания. В первую очередь как сам пост, так и подготовка к нему наполнены призывом к перемене жизни человека, к внутреннему сосредоточению, осознанию своих грехов, пробуждению к покаянию.

Богослужения Православной Церкви, как неотъемлемая часть, вплетенные в повседневную жизнь христианина, в полной мере служат тому, чтобы человек проникся этим настроем. Чтения из Священного Писания и тексты песнопений, связанные с этими чтениями и звучащие на службах, говорят о главном: о милосердии Божием и человеческом отступлении, о необходимости покаяния, перемены жизни и возвращения к Богу.

С Недели о блудном сыне начинается вторая седмица подготовительного периода. Появлению в богослужебном круге особого поминовения событий притчи о блудном сыне православная традиция обязана Константинопольской церкви. Именно в Константинополе примерно в IX –X веках выделяется особый день, когда читается эта притча, и звучат связанные с ней церковные песнопения, а к XII веку в богослужебном круге появляется уже собственно «неделя о блудном сыне».

В богослужебных текстах этого дня звучит та же тема, что и в предыдущий воскресный день, первый день Постной Триоди – в Неделю о мытаре и фарисее. Это тема покаяния и осознания своих грехов. Как мытарь из притчи не мнил себя праведником, а только умолял Бога быть милостивым к нему, грешному, так и блудный сын осознает всю меру своего падения. Но тут уже набирают силу новые темы: возвращения и прощения. Блудный сын не просто осознает свою греховность и кается в этом – он возвращается к отцу, уповая на его милосердие, готовый начать новую жизнь хотя бы как раб, только бы в доме отчем. Появляется, становясь доминирующей, тема безусловного прощения и милосердия. Отец Небесный готов принять любого искренне кающегося как Своего возлюбленного сына, готов простить любой грех и «не воспомянуть его более».

Очень интересно проследить, как эти темы отражены в православном богослужении. В обычную богослужебную канву явственно входит тема покаяния. На утрени, после чтения Евангелия, песнопения «Воскресение Христово видевше» и пятидесятого псалма, вместо обычного «Молитвами апостолов» звучит песнопение «Покаяния отверзи ми двери». Оно относится к трем так называемым умилительным (или покаянным ) тропарям, исполняющимся только Великим Постом (до недели 5-й) и в предшествующие четыре седмицы. «Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче, утренюет бо дух мой ко храму святому Твоему, храм носяй телесный весь осквернен. Но, яко Щедр, очисти благоутробною Твоею милостию». На русский язык эти удивительные слова можно перевести как «Жизнодавец! открой мне двери покаяния, ибо душа моя с раннего утра стремится к Твоему святому храму, так как ее храм телесный весь осквернен; но Ты, как щедрый, очисти его по Твоей безмерной милости».

Далее, после «И ныне», вместо обычного «Молитвами Богородицы», следует второй из покаянных тропарей: «На спасения стези настави мя, Богородице, студными бо окалях душу грехми и в лености все житие мое иждих; но Твоими молитвами избави мя от всякия нечистоты». («Богородица! наставь меня на путь спасения, ибо я осквернил душу свою постыдными грехами и всю жизнь свою провел в лености; но Ты Своими молитвами избавь меня от всякой нечистоты»).

После богородичного песнопения, как обычно, поется «Помилуй мя, Боже», а затем, вместо обычной стихиры «Воскрес Иисус от гроба», – третий из умилительных тропарей: «Множества содеянных мною лютых помышляя, окаянный, трепещу страшнаго дне суднаго. Но, надеяся на милость благоутробия Твоего, яко Давид вопию Ти: помилуй мя, Боже, по велицей Твоей милости». («Я, несчастный, помышляя о множестве совершенных мною беззаконий, трепещу страшного дня суда; но, надеясь на Твою безмерную милость, как Давид, взываю к Тебе: помилуй меня, Боже, по великой Твоей милости»).

В основу покаянных тропарей положены евангельские отрывки, звучащие в воскресные дни предшествующих Великому посту седмиц: «Покаяния отверзи ми двери» – из Недели о мытаре и фарисее, «На спасения стези» – из Недели о блудном сыне, «Множества содеянных мною лютых» – из Недели о Страшном Суде.

Тексты из Постной Триоди соединяются с воскресными, что символизирует нарастание покаянной ноты в богослужениях. На великой вечерне после «Господи, воззвах» исполняются 6 воскресных стихир, затем – 4 стихиры из Триоди, «И ныне», догматик. На утрени добавляется канон Триоди, после 3-й песни – седален Триоди, после 6-й – кондак Триоди, светилен и богородичен Триоди. На часах воскресный кондак заменяется кондаком Триоди. На литургии поется кондак Триоди, а Апостол и Евангелие – подготовительной недели.

В Неделю о блудном сыне впервые начинает исполняться умилительный псалом «На реках Вавилонских» (136). Он исполняется на утрене, после пения полиелейных псалмов «Хвалите имя Господне» и «Исповедайтеся Господеви» (134 и 135), и в дальнейшем также звучит в недели мясопустную и сырную.

Появление этого псалма именно в Неделю о блудном сыне – не случайно, как не случайно и то особое место, которое он занимает в тексте богослужения. Младший сын из притчи ушел «на страну далече», но жизнь вне отчего дома стала для него невыносимой, и он решил вернуться. Обстоятельства, при которых создавался 136-й псалом, на первый взгляд, иные – евреи были уведены из родного Иерусалима в Вавилон насильно, против воли. Однако общей темой и в притче, и в псалме является тоска по родине, по отчему дому, невыносимость жизни на чужбине. Кроме того, важно, что евреи оказались за пределами своей родной земли не случайно, а в наказание за грехи всего народа (как и в притче – тема греха, ставшего причиной утраты родного дома).

Церковь осмысляет древний псалом как плач о Небесной Отчизне, о Горнем Иерусалиме, которые человек утратил из-за своих грехов. Но тоска по истинной Родине в нем не умерла – поэтому на службе и повторяются слова псалма, наполненные новым смыслом: «Како воспоем песнь Господню на земли чуждей? Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя. Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима, яко в начале веселия моего».

Евангельская притча, также звучащая на богослужении, как бы продолжает смысловой ряд: Отец ждет возвращения блудного сына. Тоска по утраченной Отчизне побуждает нас искать пути возвращения домой. Подобно древним евреям, находившимся в плену у чужеземцев, мы пленены своими страстями и греховным образом жизни. Но Отец ждет, двери родного дома не закрыты. На чужбине мы рабы, но дома нас снова примут как детей.

Плач человека о своих грехах и упование на милость Божию достигает кульминации на утрене, после 3-й песни канона, когда исполняется знаменитый седален: «Объятия Отча отверсти ми потщися; блудно иждих мое житие, на богатство неиждиваемое взираяй щедрот Твоих Спасе, ныне обнищавшее мое сердце не презри. Тебе бо, Господи, во умилении зову: согреших, Отче на небо и пред Тобою». («Объятия отеческие открыть мне поспеши: блудно я растратил жизнь мою, на богатство неисчерпаемое милостей Твоих, Спаситель, взирая безучастно! Ныне не презри обнищавшего моего сердца, ибо к Тебе, Господи, в сокрушении взываю: “Согрешил я, Отче, против неба и пред Тобою!»)

Все тексты богослужения в Неделю о блудном сыне пронизаны этим соединением плача о своих грехах и радостью о том, что возможность вернуться не потеряна; мы не только можем вернуться, мы по-прежнему любимы и нашего возвращения – ждут. «Познаим братие, таинства силу, от греха бо к отеческому дому востекшаго блуднаго сына Преблагий Отец предустрет лобзает, и паки Своея славы познание дарует: и таинственное вышним совершает веселие, закалая тельца упитаннаго, да мы достойно сожительствуем, заклавшему же человеколюбному Отцу, и славному Заколению, Спасу душ наших». («Познаем, братия, таинства силу, ибо от греха ко отеческому очагу возвратившегося блудного сына преблагой Отец, навстречу выйдя, обнимает, и вновь познание своей славы дарует; и таинственное для горних Сил совершает веселие, закалывая тельца упитанного, дабы мы достойно проводили жизнь с Заклавшим – человеколюбивым Отцом, и славною Жертвою – Спасителем душ наших»).

Эти слова богослужения приуготовляют нас уже не только к Великому Посту, но и к следующим за ним Пасхальным дням. Здесь приоткрывается Тайна, звучащая во всех песнопениях Страстной Седмицы. Не случайно именно в Неделю о блудном сыне читается Апостол, содержащий, помимо прочего, и такие слова: «…вы куплены дорогою ценою». Эти слова следуют сразу же за призывом не впадать в грехи чревоугодия и блуда – именно те грехи, которые совершал раскаявшийся сын из евангельской притчи.

Триодь постная. Притча о блудном сыне

Митрополит Сурожский Антоний

Лк., 79 зач., 15:11-32 .

С егодняшнее Евангелие говорит нам не только о грехе и покаянии, но и о прощении, которое нам дается Богом. Когда блудный сын, пришедший в себя путем страданий, обездоленности, одиночества, отверженности, направился к отчему дому и когда он был еще далеко от дома, хотя уже мог вдали видеть его очертания, отец, который, вероятно, много-много раз выходил и вглядывался вдаль, ожидая возвращения своего сына, — отец его увидел. И Евангелие нам говорит, что в сердце его загорелась жалость и ласка: «Сын его мил ему бе», — и не ожидая его прихода, он, старик, оскорбленный, обездоленный грехом и бессердечием своего сына, устремился к нему навстречу и пал на его плечо головой, и обнял его, и поцеловал его.

Так ли мы встречаем друг друга, когда видим, что издалека, из той далекой страны, куда каждого из нас момент (а иногда и часто в жизни) уносит грех, из той далекой страны к нам возвращается бывший друг, знакомый, приятель, родной? Так ли мы его встречаем?

Прежде всего, часто ли наша любовь остается такой непоколебимой, что мы постоянно выходим на порог нашего дома, общего дома, того дома, который значит, что мы — вместе, и глядим вдаль в надежде, что он вернется? И когда мы видим, что идет в нашу сторону человек, который был нам близок, но стал далеким, — часто ли бывает, что мы в сердце поражены огнем прежней любви, лаской, жалостью? И часто ли мы первыми устремляемся навстречу и не ожидаем ни слова сожаления, ни покаяния, ни признания: обымем человека, приласкаем, утешим его в том, что он оказался неверен в любви и в дружбе?

Не чаще ли мы ведем себя, как тот сын, который ничем не был виноват перед своим отцом, и когда вернулся с поля, с работы, и услышал, что радость ликует в отчем доме, прежде чем причаститься этой радости, захотел узнать, чему там радуются: почему здесь радость вне меня. И когда узнал, что его младший брат, который погибал, теперь вернулся, он войти не захотел.

Грешный брат его, поняв, что сделал, увидев состояние, в которое он пришел в далекой стране, преодолевая стыд и страх, преодолевая неуверенность в том, как его примут, пошел к отцу, а этот праведный стоит вне дома, где радуются, что погибший вернулся к жизни, и ждет, чтобы отец пришел его молить: Войди в общую радость! Я радуюсь, радуются слуги, радуется брат — приди, приобщись нашей радости. Отец даже не может его просить, чтобы он свою радость внес в общую радость, потому что ясно: никакой радости у этого праведного нет о том, что погибший спасся.

И как говорит отец, и как говорит праведный сын! Обращаясь к отцу, этот праведный сын говорит, что за все годы добродетельной жизни, труда отец его не наградил — словно платного рабочего! — ничем, а когда вернулся «этот твой сын», он заколол упитанного тельца. А отец ему отвечает: Разве нам не надо было радоваться, «когда твой брат вернулся?». Праведный видит в блудном только согрешившего сына своего отца, которого за брата он уже не может принять, а отец ему напоминает, что если для него блудный — сын, то для праведника он — брат.

Опять скажу: часто ли бывает, что мы воспринимаем человека согрешившего — даже не против нас, а вообще поступившего плохо — как своего брата? Не чаще ли мы говорим «твой сын» — презрительно и отвергающе? Часто ли мы признаем, что он мне все равно брат, он родной, он дорог отцу — значит, и мне должен быть бесконечно дорог. Но нет, мы подобны этому сыну, который воображал себя добродетельным, потому что был хорошим работником, хотя оставался чуждым всему духу отчему.

И дальше еще одно. Отец не дает пришедшему сыну попроситься в работники; в работники он его не может принять, он его может принять только как вернувшегося сына.

И он повелевает рабам: принесите первую его одежду — не самую лучшую одежду, которая найдется в доме, чтобы он чувствовал себя в чужой одежде на себя непохожим, а ту одежду, которую он носил до того, как стал чужим в этом доме, до того, как сбросил ее с плеч, чтобы нарядиться

И когда он надел вместо своих лохмотьев старую свою одежду, которая прижилась к нему, которая легла на его тело уютно, отец повелел принести ему перстень: не просто кольцо, но тот перстень, которым человек в старое время, когда люди были неграмотны, запечатлевал каждое свое послание; перстень, который тому, кто им обладал, давал власть над человеком, власть жизни и власть смерти, власть его обездолить до конца, власть его опорочить.

Почему отец это сделал? Почему он не стал сперва требовать доказательств, что сын покаялся? Потому что раз тот преодолел и стыд, и страх, чтобы вернуться, отец знал, что он прочно пришел домой.

Так ли мы поступаем? Когда к нам приходит, возвращается человек, который был дорог и нас оскорбил или оскорбил нам даже не столь близкого, — отдаем ли мы все, что раньше было? Окутываем ли мы его в прежний теплый уют? Готовы ли мы дать ему перстень, которым он может запечатлеть в конце каждого письма нашу подпись?

Нет — и потому примирение не прочно. Потому так страшно бывает идти мириться, что знаешь, что отца не встретишь, а встретишь ложную добродетель, ложную праведность, унижающую, оскорбительную праведность того, кто скажет: ты мне не брат, даже если Тот, как и меня, признает тебя Своим сыном.

Подумайте над этим вопросом прощения, потому что скоро наступит Прощеное воскресенье: как бы оно не застало врасплох, как бы не оказалось, что мы не умеем прощать, и как бы это наше неумение не обратилось на нас, а не на тех, кого мы отвергаем и кого, за их покаяние, за страдания и слезы, за тугу душевную, уже простил и принял Господь. Аминь.

26 февраля 1967 г.

В о имя Отца и Сына и Святого Духа.

Какая дивная и какая страшная эта притча о блудном сыне, которую мы так хорошо знаем, так хорошо помним, и которая каждый год возвращается к нам с новой силой, — с новой силой, которая рождается и от более тяжелого, мучительного опыта греха, и от более изумленного сознания Божией милости и того, как нас принимает и восставляет Господь.

Это притча о многообразном грехе и одновременно о самой сущности греха. Открывается притча грехом в его наготе, в его абсолютности, в его дикой беспощадности. Младший сын приходит к отцу: он полон сил, полон желаний, он полон жажды жить, и не вмещается эта жажда, это желание, эта похоть жизни в рамки обычной домашней жизни. И не может он ждать больше, и отцу своему он говорит: Отец, ты зажился; пока ты умрешь, во мне увянет жизнь; за время, пока ты будешь жить и жить, а не умирать, — я завяну. Умри, умри для меня, будь как мертв! Ты мне не нужен, но то, что я от тебя могу получить, я могу теперь получить. То, что ты потом накопишь, мне не нужно, а то, что ты до сих пор накопил трудом, любовью, подвигом души, всё это ты мне раздели, дай мне мою долю; а потом, жив ты или не жив — мне всё равно; передо мной жизнь.

Так говорим и мы по отношению к Богу; не так грубо, не так прямо, но так же жестоко. Всё от Бога берем и уносим на страну далече, растратить, прожить. Забываем даже, что Он есть, для нас Он словно мертв в те моменты, когда мы от Него получили всё, что нам нужно, чтобы жить на этой далекой, опустошающей стране. И идем, и живем, и богаты время; а потом беднеем, истощается украденное из Царства Небесного, унесенное, прибереженное, расточимое. Пока мы еще богаты тем, что Отец дал, нас окружают такие же, как мы, которым до нас никакого нет дела, лишь бы поживиться — любовью ли нашей, беспечностью нашей, человеческим нашим теплом, умом, сердечностью, тем, что у нас есть — что бы это ни было. А когда истощится всё, когда всё, что из отцовского дома, от Бога было получено, начинает ветшать, тогда от нас отходят, потому что тот же закон, который мы применили по отношению к Отцу, действует и для нас. Нам до Него не было дела, лишь бы получить то, что Он может дать, — и другим до нас никакого нет дела, лишь бы попользоваться тем, что у нас есть из домашнего, отцовского богатства. И как часто мы даём самое драгоценное за бесценок, такие вещи, которые надо было хранить в сердце как самую святыню нашей жизни, — легко отдаём, чтобы, порадовать, повеселить, утешить: вот грех.

А дальше мы видим другого человека, уже не младшего сына, а сына, который так и не понял того, что было между ним и его отцом. Он всегда был добротный сын, не отступал от воли отца, как он сам говорит: всю жизнь я был тебе рабом, как раб служил тебе — потому что слово «работал» сильное слово, именно от слова «раб». Всю жизнь он чувствовал, что он просто работник своего отца, за кров, за пищу, за человеческое отношение, за привилегию, которую родство давало над рабами. И вот возвращается младший сын в лохмотьях — всё потерял: радость потерял, право быть сыном потерял, как мы говорим часто — «всё потеряли». И в дверях его встречает отец, с любовью. А когда возвращается старший сын, тот, который всегда принадлежал дому, всегда был у себя с отцом, никогда не отступал от правды этого дома, он слышит, что в дом пришел чужой, голодный, холодный, лишенный, который мог бы принадлежать этому дому, но ушел. И пусть себе оставался бы на стране далече, — нет, вернулся, истратил пол-имения, а теперь что? На остальное зарится, отнять хочет. И говорит он, как мы часто говорим: «Этот твой сын»; он не говорит «мой брат»; нет, он ему не брат, он чужой: этот твой сын, который всё потратил с блудницами, вернулся, а ты праздник устраиваешь, радуешься, что чужой вернулся; а мне меньше от этого будет. И отец ему говорит ласково: твой брат вернулся! Он был мертв, — теперь он живой. Он пропал, — теперь он нашелся: разве нам не радоваться, разве нам не ликовать.

Вот и посмотрим на себя, на что мы похожи: на блудного или на праведного? И тут, как в прошлый раз, с горем можно заметить, что похожи и на блудного, и на праведника — во всём, что неправедно. Но есть ли у нас праведность старшего сына и есть ли у нас доверчивое сыновство младшего? Младший старшего принял бы к себе, не отвернулся бы, он ему не был чужой. А отец — он одинаково принимает и того, и другого. Горем принимает одного — праведного, радостью другого, который сохранил в душе сознание, что у него есть отец, что к отцу он может вернуться, что есть дом, куда можно придти. Он не подумал, что старший сын ему закроет дверь в лицо, он только подумал, что отец, который согласился умереть для него, даст ему жить. Вот что и нам предлагается: Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные и Аз упокою вы. Перед нами Отец, — но как жутко, что так часто рядом с Ним стоит каменный, черствый, как будто умерший душой старший сын, который всегда был в доме отца, а теперь не хочет принимать чужого. Аминь.

К аким образом можно «перевести» эту притчу, такую богатую и такую дивную, в понятия, которые относятся непосредственно к нам? Сейчас я попробую сделать это еще раз.

Как часто случается, что мы разрушаем глубокие, полные значения и смысла отношения, потому что привыкаем, что любящий нас человек дает, дает щедро, дает постоянно, никогда не вспомнив о себе: просто дает; и как легко постепенно забыть человека, помня только дар. Это случилось с блудным сыном, но это случается так постоянно в наших человеческих взаимоотношениях.

Взаимоотношения устанавливаются, потому что чудом мы вдруг человека увидим, действительно видим человека очами души во всей его красоте, в полном значении этого слова; и затем этот человек являет жизнь и величие, и щедрость души, и жертвенность. А потом постепенно человек для нас все больше утрачивает значение, а дары его — или ее — становятся все более вседовлеющими. Я не имею в виду дары вещественные; я имею в виду тепло, и ласку, и понимание, и столько других вещей. Источник забывается, обесценивается, и «важна» только вода, текущая из него ручейками.

Если мы и дальше продолжаем так относиться, то мы все больше и больше отрываемся от человека; человек существует для нас все меньше и меньше. Блудный сын сказал своему отцу: Отдай мне то, что будет моим, когда ты умрешь; иными словами — «Давай согласимся, что ты больше для меня не существуешь и мне нужно только то, что ты можешь дать». И, как блудный сын, мы тогда некоторое время живем из полученных даров; наше сердце еще согрето теплом, которое было нам дано, наш ум все еще живет богатством былого общения. Но постепенно и это истощается, потому что уже не питается от источника; а затем превращается в воспоминание. А дальше — угасает и воспоминание, и мы делаемся голодными.

Все то время, что мы могли проживать полученные дары, мы были окружены людьми, которые хотели поживиться от того, что мы получили: мы были, как блудный сын, окружены людьми, которые облепляли его, пока он был богат богатством своего отца. Но когда ничего от богатства не осталось, они отпали. И оскудение вошло в его жизнь вторично: он отверг одно человеческое взаимоотношение, а теперь он был отвергнут другими; он остался один. Он старался пропитаться, но питаться было нечем, и он ходил изголодавшимся.

И вот часто в нашей жизни случается, что, оторвавшись от источника взаимоотношений, оказавшись отвергнутыми теми, которые думали, что они могут бесконечно пить от ручейков, струящихся через нас, мы оказываемся изголодавшимися. Если бы только на мгновение мы могли осознать, что забытое и утраченное нами — это качество живых отношений с Богом и живых отношений с людьми, которые нас окружают!

Мы не можем всю жизнь жить на подарках: жизнь возможна только в отношении к Богу и в отношении к людям, как бы в непрерывном взаимообмене, когда мы столько же податели, сколько и прииматели щедрости людской и Божией. Но когда нам голодно, когда мы в отчаянии, когда мы, изголодавшись, умираем — всегда ли мы вспоминаем, что мы отвернулись от Бога, от Живого Бога? Что мы отвергли живой Хлеб Небесный? Что мы создали с окружающими людьми ложные отношения, раздавая то, что было не наше, что было взято в то мгновение, когда оно было дано?

И тогда, значит, настало время нам задуматься глубоко и внимательно над самими собой и понять, что мы согрешили против Неба и согрешили против отца, против брата, против ближнего, против сестры — против всякого вокруг нас. Согрешили, значит порвали связь, стремясь освободиться от них — нет, не совсем: стараясь не иметь с ними отношений дарующего, а относясь, как побирушка, пиявка.

И тогда, значит, настало время возвращаться: домой, туда, к тем, кто питал нас, давал щедро, заботился, и, в конечном итоге, — к Богу, Источнику всех благ.

Но так часто, пытаясь вернуться, мы встречаем не отца заблудшего сына: мы встречаем старшего брата, того, который никогда не имел подлинного взаимоотношения любви, дружбы ни с нами, ни с отцом. Мы встречаем того, который может похвалиться, что он всегда был добросовестным, честно «работал» в доме отца, делал все, что нужно, — но безразлично: выполнял, как выполняют обязанность, которой не избежишь, или же как сделку, как работу за плату, работу ради обеспеченности, труд в обмен за принадлежность к «дому», взамен за обеспеченность.

Надо нам задуматься над этим, потому что в нашем опыте человеческих отношений мы не всегда только блудный сын; мы так часто являемся старшим братом, и приходящего к нам и говорящего: «Я выпал из общения с тобой, по своей вине, я вел — или вела — себя паразитом, я хочу теперь быть другом!» — встречаем словами, или жестом: «Было время, я тебе был другом! Было время — мы жили в общении, которое мне было драгоценно; ты разбил, разбила его! Раны мои зажили, не хочу я больше раскрыться! Для меня ты — прошлое; ты мертв, мертва; иди к другим, чтобы они вернули тебя к жизни». Как часто мы являемся старшим братом?!

И как непохоже на отца мы поступаем, который просто ни в какую минуту не переставал любить заблудшего сына, даже в момент, когда этот заблудший отрекся от него, отверг его, ждал «когда же ты умрешь», чтобы распоряжаться всем, что этот человек накопил годами труда, годами мудрости, годами жертвенной любви. Отец никогда не переставал любить; старший брат перестал — или, вернее, никогда и не любил, только имел «деловые» отношения с теми, кто окружал его.

А отец — это тот, который бежит, чтобы встретить заблудшего; случалось ли нам когда-либо поступать так? Когда оскорбил нас глубоко, жестоко — сделали ли мы когда-либо первый шаг, помня, что потерпевшему обиду легче сделать первый шаг, потому что он не унизителен, он не чреват страхом: а вдруг меня отвергнут? — тогда как обидчик в ужасе от предстоящего унижения, а может быть, и отвержения. Сделали ли мы когда-либо первый шаг, чтобы вернуть к жизни того, кто духовно, человечески мертв? Готовы ли мы были дать ему его первую одежду, окутать его былым взаимоотношением? Готовы ли мы были доверить ему наш перстень, дающий ему власть над нашей личностью, нашим имуществом, нашей честью, когда он промотал наше сокровище, унизил нас, обокрал нас? Дали ли мы ему, как говорит притча, обувь на ноги его, чтобы он мог ходить, и ходить безопасно?

Задумаемся в таких категориях; и если мы так задумаемся, каждый из нас сможет обнаружить, на чем он стоит: у всех нас переплетаются все элементы этой трагической и дивной притчи. Но недостаточно обнаружить это: обнаружив, кто мы, мы должны сделать мы должны принять решение, мы должны отречься от той личности, которой мы были до сих пор, вернуться и просить о прощении, о милости. Просить прощения у Бога — да; но это легко, потому что Бог видимо, осязаемо никогда не отсылает нас пустыми от Себя, никогда не говорит нам: «Уйди от Меня!» — но прощение у тех, кого мы оскорбили, и которые обидели нас.

Подумаем над этим. Через неделю мы будем вспоминать падение человека: как человечество утратило рай, единство с Богом, единство друг со другом, гармонию с тварным миром — все потеряло; сегодня — последнее предостережение: мы можем сделать в течение наступающей недели; не все, так что когда мы предстанем перед Судом, мы бы взглянули на Судию и сказали: « Оправдания мне нет; но я сделал, что мог: помилуй меня и спаси!». Аминь.

11 февраля 1990 г.

Митрополит Сурожский Антоний. « Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Проповеди ».

Неделя о блудном сыне

    Неделя о блудном сыне О неделе блудного сына Притча о блудном сыне и 136 псалом

Неделя о блудном сыне

Неделя (т. е. воскресенье) о блудном сыне – 28 февраля 2021 г.

Эта притча — не только история одного человека, но и всего рода человеческого.

Сын требует наследства, уходит из дома отца «на страну далече». Думает, что, получив независимость, он наконец узнает настоящую жизнь. Отец без единого упрека прощается с ним.

Но к чему привел уход сына из дома? Имение растрачено. Сам он стал батраком, и хозяин не дает ему подкрепить силы даже из корыта, в котором кормятся свиньи…

Не так ли душа нищает и голодает, когда в поисках мнимой «свободы» отходит от Отца? Не так ли и весь мир, отказываясь от Бога, впадает в духовное оскудение?

Но вот юноша опомнился, мысль о родном доме преследует его. Он знает, что уже потерял право называться сыном, но теперь, осознав свою неблагодарность, готов стать даже слугой у отца. Он идет, колеблясь между страхом и надеждой, но оказывается, что отец давно ждет его и сам выбегает навстречу, чтобы обнять оборванного путника. Пусть старший сын, не покидавший дома, сетует на доброту отца — радость свидания не может быть омрачена. Сын пропадал и нашелся.

Так и Господь безмолвно ожидает каждого, кто захочет вернуться к Нему, взывая: «Отче, согрешил я пред Тобою!»

Возвращение в дом Отчий — таков смысл «Недели о блудном сыне».

В это воскресенье поется песнь изгнанников, псалом 136, «На реках Вавилонсках». Тоска древнего Израиля по утраченной отчизне обретает новый общечеловеческий смысл.

Грешник, томящийся на духовной чужбине, вспоминает о доме Отчем. «Если забуду тебя, Иерусалим, забудь меня, десница моя…»

Александр Мень «Таинство, Слово, Образ»

О неделе блудного сына

Триодь Постная и последование богослужения на 28 февраля

В безгрешную и жизни полную страну я был введен, / но посеяв грех, серпом пожал колосья нерадения, / и снопов – деяний моих – груды собрал, / которыми и устлал гумно – но не для покаяния! / Но прошу Тебя, предвечного, Земледельца нашего, Бога, / ветром Твоего благосердия / развей мякину дел моих, / и пшеницу подай душе моей – прощение, / в небесную Твою житницу затворяя меня, / и спаси меня.

Познаем, братия, таинства силу, / ибо от греха ко отеческому очагу возвратившегося блудного сына / преблагой Отец, навстречу выйдя, обнимает, / и вновь познание своей славы дарует; / и таинственное для горних Сил совершает веселие, / закалывая тельца упитанного, / дабы мы достойно проводили жизнь / с Заклавшим – человеколюбивым Отцом, / и славною Жертвою – Спасителем душ наших.

Из Триоди Постной — читать по-русски, по-церковнославянски

Последование богослужения на 28 февраля в разных форматах и онлайн

М. Красовицкая «Литургика»

Неделя о блудном сыне — это вклад Константинопольской традиции. Примерно в IХ-Х вв. устанавливается евангельское чтение о блудном сыне и формируется зависящее от него богослужение, построенное на осмыслении этого чтения. Неделя о мытаре и фарисее появилась еще позднее — к XII в., и также была установлена в Константинопольской Церкви.

Что же отличает богослужение Недели о блудном сыне? В эту неделю впервые поется знаменитый 136-й псалом На реках вавилонских. Это как раз тот период года, когда мы не нарушаем Устав о воскресном богослужении. Мы уже говорили, что псалмы 134-й и 135-й, которые мы всегда привыкли слышать, вовсе не являются обязательной частью воскресной службы. Большую часть года в воскресенье должны петься так называемые Непорочны — 17-я кафизма. Но именно в те недели, о которых мы сейчас говорим, должны петься 134-й и 135-й псалом, и с ними в ряд встает 136-й: На реках Вавилонских.

Этот псалом здесь поставлен отнюдь не случайно и, конечно, не ради исторического события пленения Вавилонского — он изображает удаление от горнего Иерусалима, то состояние, в котором должна пребывать душа, если она попала в плен греховный: «Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя». И те слова, которые обращены к дщери, к дочери Вавилона, такие грозные, естественно, относятся к порождениям греха — тем «младенцам», которые должны быть разбиты о камни. Этот богослужебный текст каждому помогает почувствовать себя пленником, которому не до радостных песен и который сердцем желает избавления.

Среди богослужебных текстов этой недели хотелось бы выделить седален, который поется после 3-й песни канона. Произнося богослужебные тексты, мы чувствуем, сколько теряют эти слова, если они не поются, а читаются. Мы уже говорили о единстве слова и звука в православном богослужении. Там нет абстрактной музыки, нет звука, не соединенного со словом, не наполненного словом; на органе в православных храмах не играют, это ясно. А вот то, что нет слова, не окрашенного звуком, это нам с непривычки бывает очень трудно почувствовать. Эти удивительные тексты даже трудно читать — их нужно только петь. Таков знаменитый седален в Неделю о блудном сыне после 3-й песни, и на литургии его часто поют после запричастного стиха: «Объятия Отча отверсти ми потщися; блудно иждих мое житие, на богатство неиждиваемое взираяй щедрот Твоих Спасе, ныне обнищавшее мое сердце не презри. Тебе бо, Господи, во умилении зову: согреших, Отче на небо и пред Тобою». В этом тексте покаяние и мольба блудного сына становятся покаянием и молитвой каждого из нас.

Оцените статью
Добавить комментарий